RU
UA
/
Официальный представитель Meyer Sound в Украине компания SoundHouse
ИНТЕРВЬЮ

Разговор за кулисами: Джон и Хелен Мейер о звуковом оборудовании для Grateful Dead, фильма «Апокалипсис сегодня» и концертов мирового уровня

Интервью Дина Будника для ресурса relix.com, 2 апреля 2020 г.
«Похоже, что первые 40 лет были удачными, так что мы с нетерпением ждем следующие 40 лет.»

Хелен Мейер
«Когда я оглядываюсь на свою жизнь, сложно представить, что мы занимаемся своим делом уже больше 40 лет. Мне кажется, что мы вот только начали,» – так Хелен Мейер (Helen Meyer) говорит о компании, которую она со своим мужем Джоном Мейером (John Meyer) основали 40 лет назад. Их личная и профессиональная жизнь тесно связана с музыкой, например, Джон пригласил Хелен на первое свидание в магазин Hi-Fi оборудования чтобы послушать альбом The Beatles «Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band» на правильно подобранном комплекте акустических систем. Со временем они вдвоем основали компанию Meyer Sound в Беркли (Калифорния). Со временем их компания развилась в известного мирового производителя, который производит и поставляет оборудование и технологии для концертных турне, музыкальных залов, кинотеатров, тематических развлекательных парков, ресторанов и музеев, среди которых «Центр искусств Уокера» в Миннесоте (Walker Art Center), австрийский «Конгресс-центр Вена» (Center Vienna), швейцарский Джазовый фестиваль в Монтрё (Montreux Jazz Festival), тематический развлекательный парк «Disney World» во Флориде и Шанхайский центр искусств будущего «Девять деревьев» в Китае (Nine Trees Shanghai Future Art Centre). Среди недавних музыкальных клиентов стоит отметить концертные турне групп Dead & Co., Marc Anthony, Metallica, Ed Sheeran и The Lumineers.

Супруги Мейер уже долгое время сотрудничают с группой Grateful Dead, которую Хелен особенно выделяет при описании охвата компании: «Я смотрю на наши потрясающие связи, над созданием которых мы работали многие годы и которые продолжаются по сегодняшний день, например, как с Микки Хартом (Mickey Hart), группой [Grateful] Dead и их командой. У нас у всех были и взлеты и падения, но наши друзья из США и других стран мира всегда остаются с нами. У нас невероятные дистрибьюторы, которые работают с нами много лет и продолжают нас поддерживать. Это очень приятно! Способность Джона создавать команду, которая разработала наши замечательные продукты, а ведь многие из них используются до сих пор, говорит о том, что у нас особенный подход к работе с музыкой. У нас еще очень много планов и мы их все реализуем. Похоже, что первые 40 лет были удачными, так что мы с нетерпением ждем следующие 40 лет.»

Было ли у вас какое-то прозрение, которое привело вас двоих к созданию Meyer Sound?

ДЖОН: Я работал в [прокатной] компании, где занимался производством акустических систем, но они не хотели инвестировать в развитие для выхода на следующий уровень. Нужно было вкладывать деньги в исследования, а тут подскочили цены на бензин и туры стали обходиться еще дороже. Денег на развитие стало еще меньше. Группы не могли себе позволить продолжать исследования и стало ясно, что для создания высококачественного звука для слушателей необходимо объединяться с другими специалистами.

ХЕЛЕН: Однажды Джон пришел домой и ошарашил меня фразой «Знаешь, мы основываем компанию». Он никогда ранее не говорил со мной по этому поводу, это решение стало результатом его разочарования в попытках сделать хоть что-то в прокатной компании, где он работал, и достичь хоть каких-то результатов. Поэтому он решил, что сможет сделать это основав собственную компанию. Мне было немного страшно. Сначала у нас был один сотрудник, но со временем компания начала расти. Нашему успеху способствовали знакомства Джона с людьми из Grateful Dead, из коллектива Фрэнка Заппы и Оперного театра Сан-Франциско. Практически сразу мы создали несколько моделей, которые позже легли в основу многих современных систем.

В конце 60-х, начале 70-х рок переместился на стадионы и зачастую не хватало оборудования для их озвучивания. Как вы оцениваете те времена?

ХЕЛЕН: Однажды мы пошли на концерт Донована. Он мне тогда очень нравился, но на концерте мы ничего не услышали – звук был просто ужасный. Это было еще до того, как мы основали нашу компанию и Джон сказал мне: «Я бы справился с этим лучше.» В 64-м я пошла на концерт The Beatles в Кау-Пэлас (Cow Palace) в Сан-Франциско. Было захватывающе увидеть их, но я не расслышала ни единого слова из того, что они пели. Все вокруг очень громко кричали, а акустические системы были очень плохие. Позже Джон узнал, что там стояли какие-то смехотворно маленькие колонки.

ДЖОН: На тот момент на рынке фактически не было оборудования, которое бы справилось с теми задачами и было совершенно очевидно, что нам нужно было создать его с чистого листа. Никто из производителей не думал, что рок-н-рол продержится долго, мол «Это все пройдет, как очередная причуда.» Я вырос на музыке ФМ-станций, где с восхищением ставили пластинки с музыкой, поскольку ФМ-станции разрабатывались для классической музыки. Они транслировали живые выступления, но я вырос с пониманием того, что было действительно важно.

Однако проблема большинства промоутеров, которые тогда работали в бизнесе, была в том, что они думали только о прибыли и не были заинтересованы в высококачественном оборудовании. А для Grateful Dead это было важно. Одним из решающих факторов было то, что множество поклонников приходили на концерты с магнитофонами, то есть они хотели записать их выступления. Это помогло мне убедить ребят, что, если фанаты хотят записать их выступления чтобы потом слушать дома, им необходимо вкладывать деньги в улучшение качества звука. Это были времена, когда редко кто вкладывал деньги в звуковое оборудование, но Grateful Dead не поскупились. Мы проработали с ними очень много лет и сотрудничаем до сих пор.

Джон, вы приложили руку к созданию легендарной Стены Звука для Grateful Dead и я слышал, что люди и сейчас обращаются к вам с просьбами воссоздать ее. Как вы обычно отвечаете на подобные запросы?

ДЖОН: Да, я принимал участие в создании Стены Звука [Wall of Sound]. Оригинальная идея принадлежала Медведю [Огастос Оусли Стенли III (Augustus Owsley Stanley III) – звукорежиссер группы Grateful Dead] и заключалась в том, что каждый член группы имел собственный источник звука прямо за собой. То есть за басистом стоял только басовый аппарат, а вокальный аппарат размещался по центру сцены. Собственно, создание вокального кластера было частью моей работы. Каждый из них выступал и мониторной звуковой системой и был частью всей звуковой системы. Когда мы работали 5-6-тысячники, все работало довольно неплохо, а когда у нас были концерты на больших аренах проблема была не в том, что мы не могли ее запитать, а в том, что парням не нравилось выступать перед этой стеной звука, потому что было очень громко. Тогда я сказал: «Мне кажется, нужно вынести часть звука из-за спин.» Я хотел задействовать линии задержки и некоторые другие технологии.

Группа не хотела, чтобы ее каждый вечер сносило этой стеной звука. Люди все пытаются повторить ее, но они не понимают, что это такое, потому что не испытывали на себе ее действия. Да, это круто выглядит на фото, но поставить всю звуковую систему за спины исполнителей не самое практичное решение. Так что когда меня об этом спросили, я сказал: «Мы можем создать тот эффект, что вы хотите, но вынесем звук с помощью современных цифровых решений. Можно сделать так, чтобы он шел оттуда, где Фил играет на басу, но это можно сделать с помощью задержек и других технологий, а его стек будет гораздо меньше.» Но когда мне говорят, что они хотят построить именно Стену Звука, я обычно говорю: «Удачи.»

Одним из первых проектов Meyer Sound была инсталляция специальных сабвуферов и организация звукового оформления для демонстрации фильма «Апокалипсис сегодня» в высоком качестве на 70-мм пленке. Вы также работали над оформлением спецпоказа восстановленной версии фильма на 40-летнем юбилее премьеры во время прошлогоднего кинофестиваля в Трибеке. Что вам дал этот опыт?

ДЖОН: Когда появилась оригинальная версия фильма на 70-мм пленке мы несколько месяцев провели в кинотеатре работая над сабвуферами перед первым показом. Имея эту версию им пришлось ее перерабатывать и заново собирать, потому что большинство материалов было просто выброшено – когда киноиндустрия начала переходить в цифровой стандарт, все повыбрасывали аналоговые материалы, но к счастью некоторые сохранили аналоговые пленки. Они нашли их в мусорном контейнере под студией Universal, нашли и спасли. Так что этот релиз показал, что даже в 70-е звук был довольно хорош, а цифровой век просто уничтожил его, в том числе, идеей, что можно тысячу треков впихнуть в мобильный телефон.

По сути у нас есть целое поколение молодежи, которая привыкла к низкокачественному звуку. Это беда, но при этом мы видим, что люди возвращаются к [аналоговым] записям, а «Апокалипсис сегодня» был очень положительно встречен в Нью Йорке, так что мы стали свидетелями возрождения и это возрождение происходит и в киноиндустрии в целом, учитывая почти 915 км отснятой пленки в прошлом году. Люди возвращаются к пленке в кино после «цифры». Некоторые критики называют это ностальгией, но это нечто большее. Как будто мы что-то упустили в этой цифровой революции и это сильно влияет на музыку. Цифра хороша для хранения материала, но при записи музыки она не позволяет уловить все нюансы и дух музыки.

Проблема в том, что люди слишком привыкли к посредственному звуку и никто не хочет тратить деньги на нечто лучшего качества. Мы постоянно с этим боремся. «Апокалипсис» получил очень хорошие отзывы, но заставить кинотеатры обновить свои звукоусилительные системы чтобы они могли передать всю полноту звука было очень сложно. Мы сделали несколько кинотеатров класса High-End в Японии, в Италии, а также в Калифорнии и Орегоне, где хотели создать очень хороший мощный звук для лучшего восприятия звука. Но большинство владельцев, между собой мы их называем «попкорноеды», скорее поставят дополнительную печь для пиццы, чем купят хороший звук.

Это одна из сторон большей проблемы – у нас очень слабое понимание качества звука среди людей, принимающих решения. Если посмотреть, в родильных домах новорожденным надевают специальные наушники потому что в боксах очень громко. Это решаемые проблемы, но звук в принципе далеко не все хорошо понимают. Это как убедить людей не есть продукты с насыщенными жирами, на что была потрачена уйма денег, а теперь, когда выяснилось, что с насыщенными жирами все ОК, я не вижу, чтобы кто-то убеждал людей в обратном.

Вы выполняли инсталляции по всему миру. Есть ли какая-то конкретная страна или культура за пределами США, которая более внимательно относится к звуку, чем остальные?

ДЖОН: Мне кажется, если брать отношение к музыкальным фестивалям в Дании, они действительно беспокоятся о восприятии музыки посетителями. Мы работали на Roskilde – это очень большой фестиваль с несколькими сценами. Ежедневно туда приходило более сотни тысяч зрителей, и директор фестиваля сказала мне, что она с радостью услышала, как сидящие очень далеко от сцены дети говорили, что там у них звук так же хорош, как и возле сцены. Ей это понравилось потому, что они не полезли в толпу под сцену. Когда у тебя на фестивале присутствует больше ста тысяч людей, нужно заботиться еще и о детях, чтобы они находились там, где должны, а не пытались протиснуться поближе.

Мы выполнили оснащение сотни концертных залов системой Constellation и не все они находятся в Дании. У нас есть проекты в Италии, в Южной Америке, но в любом случае я выделяю культуру звука в Дании. В мире снова наблюдается возрождение интереса к аналоговой записи звука и, похоже, что им не наплевать на звук. Они пишут статьи о звуке, у них даже есть целый сайт о том, как люди убивают музыку на CD излишней компрессией. Они называют это «войной с громкостью.»

В Дании ведутся разработки этих технологий, они говорят об этом, они понимают важность музыки и хотят представить ее в правильном свете. Они понимают, что идея убрать все музыкальные инструменты из школ было ошибкой. Мы здесь в Штатах значительно отстаем от них в этом плане, и нам стоит у них поучиться определенным вещам. Очень сложно контролировать акустику стадиона или крытой арены, поскольку там очень высокий уровень реверберации. Звук имеет тенденцию размываться, для этого мы разрабатываем акустические системы с управляемым звуком, таким образом они излучают звук не просто в помещение, а на конкретную область с аудиторией.

Мы разработали несколько моделей, которые работают подобно фонарю с узким лучом, а не как заливочный прожектор. Звук направляется конкретно на людей и можно быть уверенным, что его получат именно они. Мы постепенно вводим такие системы в концертный звук. Большая работа проводится при подготовке к Roskilde, потому что это действительно очень большой фестиваль. Там собирается сотня тысяч зрителей, и они все ожидают услышать звук высокого качества. У всех есть интернет и если в каком-то секторе плохой звук, они через свои смартфоны могут сообщить об этом администрации фестиваля. Мне кажется, что такое давление со стороны конечных потребителей позволяет нам достичь такого уровня технологий, который позволит обеспечивать хороший звук в любой точке на очень больших площадях с помощью башен с линиями задержки и другими технологиями.

ХЕЛЕН: Я бы хотела еще добавить, что во всем мире есть люди, которые высоко ценят хороший звук и мы находим их практически в каждой стране.
27 апреля, 2020